Чем с вашей точки зрения можно объяснить переход от системы когда вкладчики платили за услуги банков

  • автор:

За банк ответит вкладчик

Наталья Романова, главный редактор Банки.ру

ЦБ РФ рассматривает возможность возврата к ступенчатой шкале выплат вкладов в случае банкротства банков. Возмещение депозита свыше определенной суммы на 90% должно отрезвить многих вкладчиков, которые, по мнению регулятора, выбирают банки с максимальными ставками и не оценивают риски таких вложений. Эксперты называют предложения Центробанка реакцией на то, что он с начала этого года утратил право ограничивать максимальные ставки по депозитам, однако не думают, что возврат к предыдущей модели заставит вкладчиков более тщательно изучать финансовое положение банков.

Как заявил в четверг на Международном банковском конгрессе в Санкт-Петербурге первый зампред ЦБ Геннадий Меликьян, сейчас некоторые кредитные организации наращивают депозиты темпами 80—100% в год. «Вклады растут быстрее у тех банков, у которых активы не очень хорошего качества. К сожалению, руководители банков не осознают, что им нужно будет рассчитываться по своим обязательствам, а некоторые и не собираются это делать. Нас это не устраивает», — сказал он.

Проблему нужно решать системно, считают в ЦБ. Сейчас рассматривается два варианта, первый из которых — это введение материальной ответственности за форсированное увеличение вкладов для банков, ведущую рискованную политику. Речь идет об установлении дифференцированных взносов, за которое выступает Агентство по страхованию вкладов, ссылаясь на международный опыт. Взносы в фонд страхования должны не только определяться суммой привлеченных депозитов, но и зависеть от того, насколько рискованную политику проводит каждый конкретный банк.

Как пояснил Геннадий Меликьян, подобный подход чреват субъективной оценкой рисков на местах. «Даже на Западе, где такие подходы активно применяются, есть недовольство ими», — указал он. С его точки зрения, гораздо целесообразнее второй вариант, нужно ввести принципы, при которых ответственность несет сам вкладчик. «Люди не обращают никакого внимания на финансовое положение банка, а смотрят только на процентную ставку», — посетовал первый зампред Центробанка. «Нужно создать ситуацию, чтобы вкладчик проявлял интерес к банку, сейчас больше интереса проявляют журналисты», — с иронией поддержал Меликьяна директор департамента банковского регулирования и надзора ЦБ Алексей Симановский. Одним из способов повысить ответственность вкладчика в Банке России видят возврат к ступенчатой шкале выплат по страховым случаям, когда сумма депозита выше определенного уровня возмещается не на 100%, а на 90%. «Это плохое решение, но другого выхода я не вижу», — констатировал Меликьян.

100-процентная страховка по вкладам была введена в кризис 2008 года наряду с повышением суммы максимального возмещения с 400 тыс. до 700 тыс. рублей. До этого вкладчик мог вернуть 100% депозита, если тот не превышал 100 тыс. рублей, плюс 90% суммы свыше этой, но не более 400 тыс. В ЦБ рассматривают вариант, при котором дальнейшее увеличение суммы страхового возмещения будет сопровождаться возвратом к ступенчатой шкале выплат.

По мнению члена комитета Госдумы по финансовому рынку Павла Медведева, предложение регулятора стало следствием отмены его права ограничивать ставки по вкладам, которое он получил в кризис. «ЦБ, конечно, может влиять на конкретные банки, но прямой запрет вводить ограничение потерял, что дало некоторым игрокам возможность сильно завышать ставки по сравнению с рынком», — считает депутат.

Против возврата к ступенчатой шкале возражало АСВ, у которого была двойная работа по ведению учета выплат. «К тому же агентству каждый раз приходилось объяснять вкладчику, почему он получает 90% и что 10% будут выплачиваться из конкурсной массы, людям это было непонятно», — вспоминает Медведев.

Участники рынка не думают, что возврат к предыдущей модели повысит ответственность вкладчиков. «При существующем уровне финансовой грамотности и культуры простой и понятный принцип расчета суммы страхового возмещения — то, что нужно», — полагает президент Первого Республиканского Банка Людмила Лебедева. По словам директора департамента депозитов и сбережений Бинбанка Александра Ефремова, если вернут 10-процентный дисконт, это слабо отразится на поведении людей. «Вот если бы этот дисконт был, например, 25%, тогда многие бы начали более скрупулезно подходить к вопросу выбора банка, которому они планируют доверить свои сбережения», — отмечает он, напоминая, что переход на новую схему выплат не являлся следствием неэффективности старой: просто в кризис все ждали именно такого решения — «Все застраховано!».

По мнению Лебедевой, гораздо эффективнее ввести дифференцированные ставки отчислений в фонд страхования вкладов для разных групп банков. Впрочем, Ефремов предполагает, что при такой постановке вопроса банк и дальше сможет проводить рискованную политику, просто отчисления в ФСВ будут больше. «Для решения рассматриваемой задачи необходим комплексный подход — качественный надзор, чтобы такие случаи, как, скажем, с Межпромбанком, были в принципе невозможны. При этом необходимо взвешенно подойти к определению понятия «рискованная стратегия». Для Сбербанка и 6% по вкладам — это рискованная стратегия, а для банков, специализирующихся на розничном кредитовании, 10% — вполне допустимо», — заключает Ефремов.

Чем, с вашей точки зрения, можно объяснить «странное» поведение купца Ферапонтова в приведённом эпизоде?

К сумеркам канонада стала стихать. Алпатыч вышел из подвала и остановился в дверях. Прежде ясное вечернее небо всё было застлано дымом. И сквозь этот дым странно светил молодой, высоко стоящий серп месяца. После замолкшего прежнего страшного гула орудий над городом казалась тишина, прерываемая только как бы распространённым по всему городу шелестом шагов, стонов, дальних криков и треска пожаров. Стоны кухарки теперь затихли. С двух сторон поднимались и расходились чёрные клубы дыма от пожаров. На улице не рядами, а как муравьи из разорённой кочки, в разных мундирах и в разных направлениях проходили и пробегали солдаты. В глазах Алпатыча несколько из них забежали во двор Ферапонтова. Алпатыч вышел к воротам. Какой — то полк, теснясь и спеша, запрудил улицу, идя назад.

— Сдают город, уезжайте, уезжайте, — сказал ему заметивший его фигуру офицер и тут же обратился с криком к солдатам:

— Я вам дам по дворам бегать! – крикнул он.

Алпатыч вернулся в избу и, кликнув кучера, велел ему выезжать. Вслед за Алпатычем и за кучером вышли и все домочадцы Ферапонтова. Увидав дым и даже огни пожаров, видневшиеся теперь в начинавшихся сумерках, бабы, до тех пор молчавшие, вдруг заголосили, глядя на пожары. Как бы вторя им, послышались такие же плачи на других концах улицы. Алпатыч с кучером трясущимися руками расправлял запутавшиеся вожжи и постромки лошадей под навесом.

Когда Алпатыч выезжал из ворот, он увидал, как в отпертой лавке Ферапонтова человек десять солдат с громким говором насыпали мешки и ранцы пшеничной мукой и подсолнухами. В то же время, возвращаясь с улицы в лавку, вошёл Ферапонтов. Увидав солдат, он хотел крикнуть что — то, но вдруг остановился и, схватившись за волоса, захохотал рыдающим хохотом.

— Тащи всё, ребята! Не доставайся дьяволам! – закричал он, сам хватая мешки и выкидывая их на улицу. Некоторые солдаты, испугавшись, выбежали, некоторые продолжали насыпать. Увидав Алпатыча, Ферапонтов обратился к нему.

— Решилась! Расея! – крикнул он. – Алпатыч! Решилась! Сам запалю. Решилась… — Ферапонтов побежал на двор.

По улице, запружая её всю, непрерывно шли солдаты, так что Алпатыч не мог проехать и должен был дожидаться. Хозяйка Ферапонтова с детьми сидела так же на телеге, ожидая того, чтобы можно было выехать.

Была уже совсем ночь. На небе были звёзды и светился изредка застилаемый дымом молодой месяц. На спуске к Днепру повозки Алпатыча и хозяйки, медленно двигавшиеся в рядах солдат и других экипажей, должны были остановиться. Недалеко от перекрёстка, у которого остановились повозки, в переулке, горели дом и лавки. Пожар уже догорал. Пламя то замирало и терялось в чёрном дыме, то вдруг вспыхивало ярко, до странности отчётливо освещая лица столпившихся людей, стоящих на перекрёстке.

(Л. Н. Толстой «Война и мир» )

Вопрос: Чем, с вашей точки зрения, можно объяснить «странное» поведение купца Ферапонтова в приведённом эпизоде?

Тимофей

«Патриотизм состоит не в пышных возгласах. »
В. Г. Белинский

Причины победы над французами Толстой видит в духе патриотизма, который охватил всю нацию и помог остановить нашествие Наполеона.
По мысли Толстого, участь войны решают не завоеватели, не сражения, а враждебность
населения к армии завоевателей, нежелание подчиниться ей.
Народ — главная сила, определившая судьбу войны.

На поддержку армии
встали все: крестьяне, купцы, мастеровые, дворяне. «От Смоленска до Москвы во всех городах и деревнях русской земли» все
и все поднялось против врага.
«Скрытый патриотизм, который выражается не фразами.. . а незаметно, просто, органически и потому производит всегда самые сильные результаты», был движущей силой для победы над французами.
В трагическую для России минуту и купец Ферапонтов забывает о богатстве, о накопительстве, а общее патриотическое чувство охватывает купца . Он поджигает свой дом, чтобы не достался врагу, отказывает в снабжении французской армии: «Лучше уничтожить,
но не дать врагу»;
«Тащи все, ребята.. . сам запалю».
Пример истинного патриотизма.

Как цифровой рубль повлияет на банки и их клиентов

Возможность появления цифрового рубля вызвала у банковского сообщества опасения, связанные с последствиями перетока средств клиентов в цифровую национальную валюту. Однако эти опасения несостоятельны. Об этом в материале «Эконс» эксперты Банка России.

Публикация Банком России доклада «Цифровой рубль» вызвала в экспертном сообществе оживленную дискуссию о плюсах и минусах национальной цифровой валюты, в ходе которой банковское сообщество высказало в том числе опасения по поводу возникновения ряда рисков для своего бизнеса. Например, рисков того, что произойдет значимый переток средств в цифровой рубль, вследствие чего может возникнуть дефицит фондирования, а это, в свою очередь, приведет к подорожанию кредитов для клиентов банков и к росту кредитных рисков в банковской системе в целом (отметим, что подобные опасения возникают и в других странах, где идет дискуссия о цифровых валютах центрального банка).

Прежде чем проанализировать эти тезисы, нужно рассмотреть, на чем именно они основаны (подробнее влияние цифрового рубля на банковский сектор рассмотрено в аналитической записке департамента исследований и прогнозирования Банка России).

В фильме «Банкир», вышедшем в 2020 г., одного из героев просят объяснить, за счет чего банк получает прибыль. Герой отвечает: пекарня зарабатывает на том, что продает хлеб по цене выше стоимости его производства, а банк зарабатывает, привлекая средства по низким ставкам и выдавая кредиты по более высоким.

Очевидно, что чем ниже для банка стоимость привлеченных средств, тем больше прибыли он получает. Наиболее выгодны банкам текущие счета клиентов – это зарплатные проекты, дебетовые карты, расчетные счета компаний и т.д. По ним для клиентов выплачивается околонулевой процент, а сами банки, зная суммы устойчивых остатков по таким счетам, могут размещать эти средства под рыночный (а не околонулевой) процент на денежном рынке, на депозитах в центральном банке, или вкладывать в другие приносящие доход низкорисковые активы. Источник дохода за счет «дешевых» пассивов особенно значим для крупных банков, обладающих собственной разветвленной платежной инфраструктурой: по нашим оценкам, в среднем за 2018–2020 гг. доля доходов от размещения средств текущих счетов в чистом процентном доходе банковского сектора составляет около 13%, а у крупных банков – 15%. В доналоговой прибыли банков доля таких доходов составляет 25%.

Однако по мере развития финансовых технологий конкуренция за этот источник процентного дохода возрастает: финтех-компании, оказывая платежные услуги, предлагают домохозяйствам и бизнесу ненулевой доход за их средства, и часто более высокий, чем у банков, тем самым перераспределяя часть прибыли в пользу клиентов для увеличения своей доли на рынке. Так же поступают и некоторые банки, реализующие агрессивную стратегию повышения своей рыночной доли.

Некоторые игроки встраиваются в эти тенденции и даже их формируют, создавая экосистемы вокруг собственных брендов. Помимо традиционного банковского обслуживания, они предоставляют широкий спектр финансовых услуг, начинают оказывать и нефинансовые услуги, от доставки еды до медицинских сервисов и образовательных продуктов. Например, если клиента не устраивают низкие ставки по депозитам, он обращается к продуктам того же банка – его брокерской компании, пенсионным фондам, ПИФам и т.д. Зачастую это можно сделать в том же самом онлайн- или мобильном приложении банка. В результате вкладчики остаются в банке, сохраняется и часть доходов экосистемы от высоколиквидных пассивов (остатков на брокерских счетах и т.п.).

Поскольку основная предполагаемая функция цифрового рубля – использование в расчетах, то можно ожидать, что клиенты банков будут рассматривать цифровой рубль как альтернативу наличным рублям и как альтернативу средствам на текущих счетах. Произойдет частичный переток средств клиентов с текущих счетов в банках в цифровой рубль – а так как все электронные кошельки цифрового рубля будут находиться на балансе Банка России и проценты по ним, как и наличным деньгам, не начисляются, то коммерческие банки действительно лишаются возможности как-либо заработать на средствах в цифровых кошельках (Банк России не будет начислять проценты по остаткам в кошельках с цифровыми рублями, чтобы не конкурировать с банками за сбережения граждан).

Однако тенденция к сокращению или даже обнулению ренты, возникающей у банков из-за существования «дешевых» пассивов, – это уже сформировавшаяся реальность во всем мире, включая Россию, и на фоне конкуренции с финтех-компаниями она будет развиваться независимо от того, появятся цифровые валюты центральных банков или нет. И эта тенденция показывает, что существование таких «дешевых» пассивов никак не обосновано с точки зрения рыночной эффективности. Можно ожидать, что с введением цифрового рубля часть процентного дохода от «дешевых» пассивов банки перераспределят в пользу клиентов – владельцев текущих счетов, подняв ставки по таким счетам, чтобы избежать перетока высоколиквидных пассивов в цифровой рубль и сохранить этот источник дохода.

Сокращение процентного дохода банков от «дешевых» пассивов снизит чистую процентную маржу и прибыльность банков (есть основания также ожидать сокращения разброса процентной маржи между отдельными банками). Вместе с тем это подтолкнет их быстрее проводить цифровую трансформацию бизнеса, оптимизировать расходы, повышать комиссионные доходы от расширения оказываемых услуг. От этого выиграют и банковские клиенты, и банки, которые успешно справятся с этой задачей.

Могут ли у банков возникнуть дефицит фондирования и нехватка ресурсов для выдачи кредитов?

Сегодня Банк России поддерживает ставки овернайт денежного рынка вблизи ключевой ставки, предоставляя или абсорбируя столько ликвидности, сколько необходимо. При таком подходе дефицита короткого фондирования в банковском секторе возникать не должно. Но рефинансирование в ЦБ будет уже не «бесплатным»: как следствие, стоимость короткого фондирования для банков станет рыночной.

Способность банков выдавать долгосрочные кредиты от самого факта перетока части пассивов в цифровой рубль не пострадает: в современном мире депозиты не выступают источником для выдачи кредитов.

Помимо рефинансирования в ЦБ, у банка есть еще несколько вариантов действий, если при перетоке средств в цифровой рубль он теряет ликвидность:

  • сокращать объем депозитов в Банке России;
  • повышать ставки по высоколиквидным пассивам (текущим счетам клиентов);
  • повышать ставки по срочным депозитам.

В нормальной (не кризисной) ситуации сложно представить, что вкладчики массово предпочтут беспроцентный цифровой рубль депозитам, обеспечивающим околорыночный процентный доход. Поэтому переток средств в цифровые рубли будет плавным. Для кризисных же ситуаций у центральных банков существуют специальные инструменты.

Вырастут ли ставки по кредитам для заемщиков?

Есть точка зрения, что повышение стоимости фондирования ведет и к росту стоимости кредита и что банки повысят ставки по кредитам для компенсации своих потерь на «дешевых» пассивах. Но если так, то что мешает банкам увеличить стоимость кредитов уже сейчас, чтобы получать еще больший доход?

Решение о стоимости кредитов и депозитов принимается банками раздельно – это основа современного управления активами и пассивами банков. Принимая решение о стоимости кредита, банки берут в расчет не стоимость депозитов, а безрисковую рыночную стоимость денег – банк сравнивает процент, который получит по кредиту, с альтернативным доходом, который получит вместо выдачи кредита. Как правило, минимальный альтернативный доход (т.н. трансфертная кривая) представлен уровнем доходности ОФЗ соответствующей срочности. От введения цифрового рубля механизм формирования стоимости кредитов не изменится.

Итак, переток депозитов в цифровые рубли скажется главным образом на депозитных ставках банков. При этом может возрасти стоимость банковских услуг, если банки переложат часть потерянных доходов, например, на комиссии за обслуживание банковских счетов. Но здесь будет играть роль конкуренция (и необходимость ее поддержания), стимулирующая банки повышать эффективность и снижать расходы, – и банки уже сталкиваются с нею со стороны финтех- и бигтех-компаний.

По мере все большего использования цифрового рубля постепенно может произойти переход от структурного профицита ликвидности к устойчивому структурному дефициту ликвидности, то есть к ситуации, когда банки имеют стабильную задолженность перед центральным банком. В результате положение ставки денежного рынка в коридоре процентных ставок (ключевая ставка плюс-минус 1 процентный пункт) может измениться, что способно повлиять и на ставки на других сегментах финансового рынка. Однако такие эффекты учитываются Банком России, и траектория ключевой ставки выбирается таким образом, чтобы денежно-кредитные условия способствовали поддержанию ценовой стабильности (то есть инфляции вблизи 4%). То есть в случае перехода к структурному дефициту из-за распространения цифрового рубля денежно-кредитные условия будут аналогичны тем, которые имели бы место и без введения цифрового рубля.

Станет ли поведение банков более рискованным?

Еще одно опасение связано с тем, что сокращение процентных доходов на стороне пассивов вынудит банки компенсировать эти доходы за счет выдачи более рискованных кредитов, что, в свою очередь, увеличит риски финансовой стабильности в целом. Однако подобная точка зрения имеет несколько ограничений:

  • во-первых, принятие рисков как отдельными банками, так и на макроуровне можно регулировать;
  • во-вторых, сами банки, принимая более высокие кредитные риски, смогут получить и более высокие ожидаемые доходы, но ценой нагрузки на капитал, поскольку рост доходов будет сопровождаться и ростом риска. Наращивать риски в ситуации сокращения безрисковых доходов было бы крайне нерационально: это примерно как, потеряв кошелек, пойти «отыгрываться» в казино.

Резюмируя все перечисленные опасения, можно сказать, что введение цифрового рубля действительно усилит уже сформировавшуюся тенденцию снижения доходов банков от «дешевых» пассивов. И часть этих доходов получат клиенты банков. При этом сложностей с фондированием не возникнет – Банк России предоставит банкам необходимое рефинансирование; в условиях конкуренции между банками и неизменности процентных ставок денежного рынка кредиты не должны стать дороже; на аппетите к риску введение цифровой национальной валюты также не скажется.

Вадим Грищенко,
Консультант департамента исследований
и прогнозирования Банка России
Александр Морозов,
Директор департамента исследований
и прогнозирования Банка России
Екатерина Петренева,
Главный экономист департамента исследований
и прогнозирования Банка России
Андрей Синяков,
Заместитель директора департамента исследований
и прогнозирования Банка России

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *